Солженицын а. и. - Мои размышления о книге солженицына архипелаг гулаг - сочинение

Только в мае 1994 года, через 20 лет после изгнания из Рф, возвратился Александр Исаевич Солженицын на Родину. Так что все-таки напугало в 1974-м тогдашнее русское управление? Мне кажется, сначала смысл 7 строчек сначала “Архипелага ГУЛАГ”: “В этой книжке нет ни измышленных лиц, не измышленных событий. Люди и места названы их своими именами Солженицын а. и. - Мои размышления о книге солженицына архипелаг гулаг - сочинение. Если названы инициалами, то по суждениям личным. Если не названы совсем, то только поэтому, что память человеческая не сохранила имен,- а все было конкретно так...” Нужно ли было фантазировать, выдумывать человеку, одиннадцать лет проведшему на островах этого ужасного архипелага? В феврале 1945-го двадцатисемилетний капитан-артиллерист, орденоносец Саша Солженицын а. и. - Мои размышления о книге солженицына архипелаг гулаг - сочинение Солженицын был арестован из-за обнаруженной цензурой в его письмах критики Сталина и приговорен к восьми годам, из которых практически год отсидел во время следствия, три - в тюремном НИИ (понадобился законченный в Ростове-на-Дону физико-математический факультет института) и четыре самых тяжелых провел на общих работах в политическом Солженицын а. и. - Мои размышления о книге солженицына архипелаг гулаг - сочинение Особлаге. Плюс три года в ссылке в Казахстане, после этого решением Верховного Суда СССР 6 февраля 1957 года был реабилитирован.
1-ые странички “Архипелага...” из главы “Арест” я читал просто с любопытством: было любопытно знать, как “брали” тогда, 50 с излишним годов назад: “При аресте паровозного машиниста Иношина в комнате стоял гробик с его только-только Солженицын а. и. - Мои размышления о книге солженицына архипелаг гулаг - сочинение погибшим ребенком. Юристы выкинули малыша из гробика: они находили и там”. Либо вот еще: “Ирма Мендель, венгерка, достала как-то в Коминтерне два билета в Большой театр, в 1-ые ряды. Следователь Клигель ухаживал за ней, и она его пригласила. Очень лаского они провели весь спектакль, а после чего Солженицын а. и. - Мои размышления о книге солженицына архипелаг гулаг - сочинение он повез ее... прямо на Лубянку”.
Тут еще находится место для драматичности. При подготовке “Ар: хипелага...” Солженицын познакомился с мемуарами вырвавшегося во время Российскей войны с Архипелага на Огромную землю литературоведа Иванова-Разумника, где есть эпизод его встречи в 1938 году в Бутырках с бывшим генеральным прокурором страны Крыленко Солженицын а. и. - Мои размышления о книге солженицына архипелаг гулаг - сочинение. Он 10-ки тыщ выслал в ГУЛАГ, а сейчас вот сам оказался под нарами. И Солженицын иронизирует: “Я очень живо для себя представляю (сам лазил): там такие низкие нары, что только по-пластунски можно подползти по грязному асфальтовому полу, но новичок сходу никак не приноровится и ползает на карачках. Голову Солженицын а. и. - Мои размышления о книге солженицына архипелаг гулаг - сочинение-то он подсунет, а выпяченный зад так и остается снаружи. Я думаю, верховному прокурору было в особенности тяжело приноровиться, и его еще не исхудавший зад длительно торчал во славу русской юстиции. Порочный человек, со злорадством представляю этот застрявший зад, и во все длительное описание этих процессов он меня как Солженицын а. и. - Мои размышления о книге солженицына архипелаг гулаг - сочинение-то успокаивает”. И этот образ задницы Крыленко врезается в память, как тугие ляжки Наполеона из “Войны и мира” Льва Толстого.
Но от предстоящего повествования замирает сердечко. Солженицын перечисляет простые приемы, которыми перемалывают волю и личность узника, не оставляя следов на его теле: “18. Вынудить подследственного стоять на коленях - не в каком Солженицын а. и. - Мои размышления о книге солженицына архипелаг гулаг - сочинение-то переносном смысле, а в прямом: на коленях и чтобы не присаживался на пятки, а спину ровно держал. В кабинете следователя либо в коридоре можно вынудить так стоять 12 часов, и 24, и 48... Кого отлично так ставить? Уже надломленного, уже склоняющегося к сдаче. Отлично ставить так дам. Иванов-Разумник Солженицын а. и. - Мои размышления о книге солженицына архипелаг гулаг - сочинение докладывает о варианте этого способа: поставив юного Лордкипанидзе на колени, следователь помочился ему в лицо! И что все-таки. Не взятый ничем другим, Лордкипанидзе был этим подломлен. Означает, и на гордых отлично действует...”
Самая длинноватая и гнетущая часть книжки - об истребительных лагерях. В особенности странички о женщинах, политических, малолетках, повторниках, прилагерном мире Солженицын а. и. - Мои размышления о книге солженицына архипелаг гулаг - сочинение и местах особо серьезного заключения. Потому так дороги мысли тех, кто чудом вырвался из этих мест. Поражает, что даже там, в заключении, люди о кое-чем задумывались, как-то рассуждали. Возьмем необычное по собственной сущности определение интеллигенции, которое Солженицын дает конкретно в этой части: “С возрастом мне пришлось Солженицын а. и. - Мои размышления о книге солженицына архипелаг гулаг - сочинение задуматься над этим словом - интеллигенция. Мы все очень любим относить себя к ней - а ведь не все относимся... К интеллигенции стали относить всех, кто не работает (и опасается работать) руками”. Солженицын продолжает: “... если мы не желаем утратить это понятие, мы не должны его разменивать. Интеллигент не определяется Солженицын а. и. - Мои размышления о книге солженицына архипелаг гулаг - сочинение проф принадлежностью и родом занятий. Не плохое воспитание и не плохая семья тоже еще не непременно выращивают интеллигента. Интеллигент - это тот, чьи интересы и воля к духовной стороне жизни напористы и постоянны, не понуждаемы наружными обстоятельствами и даже вопреки им. Интеллигент - это тот. чья идея не подражательна”.
В эпопее Солженицына ощущается и Солженицын а. и. - Мои размышления о книге солженицына архипелаг гулаг - сочинение проблеск надежды на просвет в свинцовой пелене туч. После войны, когда миллионы русских людей прошли по Европе, поглядели на свободу и демократию, этот луч света в черном королевстве ГУЛАГа уже пробивается на каждом полустанке. Безымянная российская старуха повстречалась писателю на станции Торбеево, когда вагон-тюрьма случаем застыл Солженицын а. и. - Мои размышления о книге солженицына архипелаг гулаг - сочинение у станционного перрона. “Крестьянка древняя тормознула против нашего окна со спущенной рамой и через решетку окна... длительно, бездвижно смотрела на нас, тесновато сжатых на верхней полке. Она смотрела тем исконным взором, каким на “несчастненьких” всегда смотрел наш люд. По щекам ее стекали редчайшие слезы. Так стояла корявая и Солженицын а. и. - Мои размышления о книге солженицына архипелаг гулаг - сочинение так смотрела, как будто отпрыск ее лежал промеж нас. “Нельзя глядеть, мама”,- негрубо произнес ей конвоир. Она даже головой не повела. А рядом с ней стояла девченка лет 10 с белоснежными ленточками в косичках. Та смотрела очень строго, даже горестно не по летам, широко-широко открыв и не мигая глазенками. Так смотрела Солженицын а. и. - Мои размышления о книге солженицына архипелаг гулаг - сочинение, что, думаю, сняла нас навек. Поезд мягко тронулся - старуха подняла темные персты и страдательно, нерасторопно перекрестила нас”.
Закончено чтение романа. И верится, невзирая на его гнетущую напряженность, что пока есть старухи, верящие в Бога, и девчонки, помнящие все, новый ГУЛАГ не пройдет... А роман Александра Солженицына остается только красивым Солженицын а. и. - Мои размышления о книге солженицына архипелаг гулаг - сочинение литературным монументом его жертвам.



sokratov-kubok-s-cikutoj.html
sokritoe-bozhestvo-ego-simvoli-i-glifi-tajnaya-doktrina.html
sokrovisha-prinesennie-v-dar.html