СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ

Жили-были старик да старуха, у их было три дочери. Старик пошёл в амбар крупку брать; взял крупку, понёс домой, а на мешке-то была дырка: крупа-то в неё сыплется да сыплется.

Пришёл домой. Старуха спрашивает:

—Где крупка? — а крупка вся высыпалась.

Пошёл старик собирать и гласит:

—Кабы СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ Солнышко обогрело, кабы Месяц осветил, кабы Ворон Воронович пособил мне крупку собрать: за Солнышко бы дал старшую дочь, за Месяца — среднюю, а за Ворона Вороновича — младшую!

Стал старик собирать — Солнце обогрело, Месяц осветил, а Ворон Воронович пособил крупку собрать.

Пришёл старик домой, произнес старшей дочери:

—Оденься хорошо да выйди на крылечко СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ.

Она оделась, вышла на крылечко; Солнце и утащило её.

Средней дочери также повелел одеться хорошо и выйти на крылечко. Она оделась и вышла; Месяц схватил и утащил вторую дочь.

И меньшой дочери произнес:

—Оденься хорошо да выйди на крылечко.

Она оделась и вышла на крылечко; Ворон Воронович СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ схватил её и унёс.

Старик и гласит:

—Идти разве в гости к зятю…

Пошёл к Солнышку, вот и пришёл.

Солнышко гласит:

—Чем тебя потчевать?

—Я ничего не желаю.

Солнышко произнесло супруге, чтобы настряпала оладьев. Вот супруга настряпала. Солнышко село посреди полу, супруга поставила на него сковороду — и оладьи сжарились. Накормила старика СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ.

Пришёл старик домой, отдал приказ старухе состряпать оладьев; сам сел на пол и велит ставить на себя сковороду с оладьями.

—Чего, на для тебя испекутся? — гласит старуха.

—Ничего, — гласит, — ставь, испекутся.

Она и поставила; сколько оладьи ни стояли, ничего не испеклись, только прокисли.

Нечего делать, поставила старуха сковородку СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ в печь, испеклися оладьи, наелся старик.

На другой денек старик пошел в гости к другому зятю, к Месяцу. Пришел.

Месяц гласит:

—Чем тебя потчевать?

—Я, — отвечает старик, — ничего не желаю.

Месяц затопил про него баню.

Старик гласит:

—Мрачно, быват, в бане-то будет!

А Месяц ему:

—Нет, светло, ступай СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ.

Пошёл старик в баню, а Месяц запихал перстик собственный в дырочку, и оттого в бане светло-светло стало.

Выпарился старик, пришел домой и велит старухе топить баню ночкой.

Старуха истопила; он и отправляет её туда париться. Старуха гласит:

—Мрачно париться-то!

—Ступай, светло будет!

Пошла старуха, а старик видел-то, как СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ светил ему Месяц, и сам туда ж — взял прорубил дыру в бане и запихал в неё собственный палец. А в бане свету нисколечко нет! Старуха знай орет ему:

—Мрачно!

Делать нечего, пошла она, принесла лучины с огнем и выпарилась.

На 3-ий денек старик пошёл к Ворону СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ Вороновичу. Пришёл.

—Чем тебя потчевать-то? — спрашивает Ворон Воронович.

—Я, — гласит старик, — ничего не желаю.

—Ну, пойдем хоть спать на седала.

Ворон поставил лестницу и полез со стариком. Ворон Воронович посадил его под крыло.

Как старик уснул, они оба свалились и убились.

ПО ЩУЧЬЕМУ ВЕЛЕНЬЮ

Жил-был старик. У него СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ было три отпрыска: двое умных, 3-ий — дурачок Емеля.

Те братья работают, а Емеля целый денек лежит на печке, знать ничего не желает.

Один раз братья уехали на рынок а бабы, невестки, давай посылать его:

—Сходи, Емеля, за водой.

А он им с печки:

—Неохота…

—Сходи, Емеля, а то братья с рынка СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ воротятся, гостинцев для тебя не привезут.

—Ну хорошо.

Слез Емеля с печки, обулся, оделся, взял вёдра да топори пошёл па речку.

Прорубил лёд, зачерпнул ведра и поставил их, а сам глядит в прорубь. И увидел Емеля в проруби щуку. Изловчился и ухватил щуку в руку.

—Вот уха СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ будет сладка.

Вдруг щука гласит ему человеческим голосом:

—Емеля, отпусти меня в воду, я для тебя пригожусь.

А Емеля смеётся:

—На что ты мне пригодишься? Нет, понесу тебя домой, велю невесткам уху сварить. Будет уха сладка.

Щука взмолилась снова:

—Емеля, Емеля, отпусти меня в воду, я для тебя сделаю всё СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ, что ни пожелаешь.

—Хорошо. Только покажи поначалу, что не обманываешь меня, тогда отпущу.

Щука его спрашивает:

—Емеля, Емеля, скажи, чего ты на данный момент хочешь?

—Желаю, чтоб вёдра сами дошли домой и вода бы не расплескалась.

Щука ему гласит:

—Ловушки моя слова: когда что для тебя захочется — скажи СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ только:

«По щучьему веленью,

По моему хотенью».

Емеля и гласит:

—По щучьему веленью,

По моему хотенью —

ступайте, ведра, сами домой…

Только произнес — вёдра сами и пошли в гору. Емеля пустил щуку в прорубь, сам пошёл за вёдрами…

Идут вёдра по деревне, люд дивится, а Емеля идёт сзади, похихикивает… Зашли СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ вёдра в избу и сами стали на лавку, а Емеля полез на печь.

Прошло много ли, не много ли времени — невестки молвят ему:

—Емеля, что ты лежишь? Пошёл бы дров порубил.

—Неохота…

—Не нарубишь дров — братья с рынка воротятся, гостинцев для тебя не привезут.

Емеле неохота слезать с печи СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ. Вспомнил он про щуку и потихоньку гласит:

—По щучьему веленью,

По моему хотенью —

поди, топор, наколи дров, а, дрова, сами в избу ступайте и в печь кладитесь.

Топор выскочил из-под лавки — и на двор, и давай дрова колоть, а дрова сами в избу идут и в печь лезут. Много ли СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ, не достаточно ли времени прошло — невестки снова молвят:

—Емеля, дров у нас больше нет. Съезди в лес, наруби.

А он им с печки:

—Да вы-то на что?

—Как — мы на что?.. Разве наше дело в лес за дровами ездить?

—Мне неохота…

—Ну, не будет для тебя подарков.

Делать нечего СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ, слез Емеля с печи, обулся, оделся. Ваял верёвку и топор, вышел на двор и сел в сани:

—Бабы, отворяйте ворота.

Невестки ему молвят:

—Что ж ты, дурень, сел в сани, а лошадка не запряг?

—Не нужно мне лошадки.

Невестки отворили ворота, а Емеля гласит потихоньку:

—По СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ щучьему веленью,

По моему хотенью —

ступайте, сани, в лес.

Сани сами и поехали в ворота, да так стремительно — на лошадки не догнать.

А в лес-то пришлось ехать через город, и здесь он много народу помял, подавил. Люд орет: «Держи его! Лови его!» А он, знай, сани погоняет. Приехал СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ в лес:

—По щучьему веленью,

По моему хотенью —

топор, наруби дровишек посуше, а вы, дровишки, сами валитесь в сани, сами вяжитесь…

Топор начал рубить, колоть сухие дерева, а дровишки сами в сани валятся и веревкой вяжутся. Позже Емеля повелел топору вырубить для себя дубинку — такую, чтоб насилу поднять. Сел на СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ воз:

—По щучьему веленью,

По моему хотенью —

поезжайте, сани, домой.

Сани понеслись домой. Снова проезжает Емеля по тому городку, где давеча помял, подавил много народу, а там его уж дожидаются. Ухватили Емелю и тащат с возу, ругают и лупят. Лицезреет он, что плохо дело, и потихоньку:

—По щучьему СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ веленью,

По моему хотенью —

ну-ка, дубинка, обломай им бока…

Дубинка выскочила — и давай колотить. Люд кинулся прочь, а Емеля приехал домой и залез на печь.

Длительно ли, кратко ли — услышал правитель об Емелиных выходках и отправляет за ним офицера: его отыскать и привезти во дворец.

Приезжает офицер в ту деревню СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ, заходит в ту избу, где Емеля живойёт, и спрашивает:

—Ты дурачина Емеля?

А он с печки:

—А для тебя на что?

—Одевайся быстрее, я повезу тебя к царю.

—А мне неохота…

Рассердился офицер и стукнул его по щеке. А Емеля гласит потихоньку:

—По щучьему веленью,

По моему хотенью —

дубинка, обломай СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ ему бока.

Дубинка выскочила — и давай колотить офицера, насилу он ноги унёс.

Правитель опешил, что его офицер не мог совладать с Емелей, и отправляет собственного самого набольшего вельможу:

—Привези ко мне во дворец дурачины Емелю, а то голову с плеч сниму.

Накупил набольший боярин изюму, черносливу, пряников СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ, приехал в ту деревню, вошёл в ту избу и стал спрашивать у невесток, что любит Емеля.

—Наш Емеля любит, когда его нежно попросят да красноватый кафтан посулят, — тогда он всё сделает, что ни попросишь.

Набольший боярин отдал Емеле изюму, черносливу, пряников и гласит:

—Емеля, Емеля, что ты лежишь на печи СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ? Поедем к царю.

—Мне и здесь тепло…

—Емеля, Емеля, у царя тебя будут отлично кормить-поить,— пожалуйста, поедем.

—А мне неохота…

—Емеля, Емеля, правитель для тебя красноватый кафтан даст, шапку и сапоги.

Емеля подумал-подумал:

—Ну, хорошо, ступай ты вперед, а я за тобой вослед буду.

Уехал СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ боярин, а Емеля полежал к тому же гласит:

—По щучьему веленью,

По моему хотенью —

ну-ка, печь, поезжай к царю.

Здесь в избе углы затрещали, крыша зашаталась, стенка вылетела, и печь сама пошла по улице, по дороге, прямо к царю.

Правитель глядит в окно, дивится:

—Это что за волшебство?

Набольший боярин ему СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ отвечает:

—А это Емеля на печи к для тебя едет.

Вышел правитель на крыльцо:

—Что-то, Емеля, на тебя много жалоб! Ты много народу подавил.

—А для чего они под сани лезли?

В это время в окно на него глядела королевская дочь — Марья-царевна. Емеля увидал её в окошко СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ и гласит потихоньку:

—По щучьему веленью,

По моему хотенью —

пускай королевская дочь меня полюбит…

И произнес ещё:

—Ступай, печь, домой…

Печь оборотилась и пошла домой, зашла в избу и стала на прежнее место. Емеля снова лежит-полеживает.

А у царя во дворце вопль да слёзы. Марья-царевна СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ по Емеле скучает, не может жить без него, просит отца, чтоб выдал он её за Емелю замуж. Здесь правитель забедовал, затужил и гласит снова набольшему вельможе:

—Ступай, приведи ко мне Емелю живого либо мёртвого, а то голову с плеч сниму.

Накупил набольший боярин вин сладких да различных закусок, поехал СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ в ту деревню, вошел в ту избу и начал Емелю потчевать.

Емеля напился, наелся, опъянел и лег спать. А боярин положил его в повозку и повез к царю.

Правитель тотчас повелел прикатить огромную бочку с стальными обручами. В нее посадили Емелю и Марью-царевну, засмолили и бочку в море СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ бросили.

Длительно ли, кратко ли, пробудился Емеля, лицезреет — мрачно, тесновато.

—Где же это я?

А ему отвечают:

—Скушно и противно, Емелюшка. Нас в бочку засмолили, бросили в голубое море.

—А ты кто?

—Я — Марья-царевна.

Емеля гласит:

—По щучьему веленью,

По моему хотенью —

ветры буйные, выкатите бочку на сухой сберегал СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ, на жёлтый песок…

Ветры буйные подули, море взволновалось, бочку выбросило на сухой сберегал, на желтоватый песок. Емеля и Марья-царевна вышли из неё.

—Емелюшка, где же мы будем жить? Построй какую ни на есть избушку.

—А мне неохота…

Здесь она стала его еще пуще просить, он и гласит:

—По щучьему СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ веленью,

По моему хотенью —

выстройся каменный дворец с золотой крышей…

Только он произнес — появился каменный дворец с золотой крышей. Кругом — зеленоватый сад: цветочки зацветают, и птицы поют. Марья-царевна с Емелей вошли во дворец, сели у окошечка.

—Емелюшка, а нельзя для тебя красавцем стать?

Здесь Емеля недолго задумывался:

—По СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ щучьему веленью,

По моему хотенью —

стать мне хорошим молодцем, писаным красавчиком.

И стал Емеля таким, что ни в притче сказать, ни пером обрисовать.

А в ту пору правитель ехал на охоту и лицезреет — стоит дворец, где ранее ничего не было.

—Это что за невежа без моего дозволения на СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ моей земле дворец поставил?

И послал узнать-спросить, кто такие.

Послы побежали, стали под окошком, спрашивают.

Емеля им отвечает:

—Требуйте царя ко мне в гости, я сам ему скажу.

Правитель приехал к нему в гости. Емеля его встречает, ведёт во дворец, сажает за стол. Начинают они пировать. Правитель ест, пьёт СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ и не надивится:

—Кто же ты таковой, хороший молодец?

—А помнишь дурачка Емелю — как приезжал к для тебя на печи, а ты повелел его со собственной дочерью в бочку засмолить, в море кинуть? Я — тот Емеля. Захочу — все твое королевство пожгу и разорю.

Правитель очень ужаснулся, стал СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ прощенья просить:

—Женись на моей дочери, Емелюшка, бери мое королевство, только не губи меня!

Здесь устроили пир на весь мир. Емеля женился на Марье-царевне и стал править королевством.

Здесь и притче конец, а кто слушал — молодец.

ПРАВДА И КРИВДА

В один прекрасный момент спорила Кривда с Правдою: чем лучше СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ жить — кривдой либо правдой? Кривда гласила: лучше жить кривдою, а Правда утверждала: лучше жить правдою. Спорили, спорили, никто не переспорит. Гласит Кривда:

—Пойдём к писарю, он нас рассудит!

—Пойдём, — отвечает Правда.

Вот пришли к писарю.

—Реши наш спор, — гласит Кривда, — чем лучше жить — кривдою али правдою?

Писарь спросил:

—О СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ чём вы бьётеся?

—О 100 рублях.

—Ну, ты, Цравда, проспорила: в наше время лучше жить кривдою.

Правда вытащила из кармашка 100 рублей и дала Кривде, а сама все стоит на собственном, что лучше жить правдою.

—Пойдём к арбитре, как он решит? — гласит Кривда. — Если по-твоему — я для тебя плачу СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ тыщу рублей, а если по-моему — ты мне должна оба глаза дать.

—Отлично, пойдём.

Пришли они к арбитре, стали спрашивать: чем лучше жить?

Арбитр произнес то же самое:

—В наше время лучше жить кривдою.

—Подавай-ка свои глаза! — гласит Кривда Правде; выколола у ней глаза и ушла куда знала.

Осталась Правда безглазая СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ, пала лицом наземь и поползла ощупью. Доползла до болота и легла в травке. В самую полночь собралась туда неправильная сила. Нáбольшой стал всех спрашивать: кто и что сделал? Кто гласит: я душу погубил; кто гласит, я того-то на грех смутил; а Кривда в собственный черед СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ похваляется:

—Я у Правды 100 рублей выспорила да глаза выколола!

—Что глаза! — гласит маленький. — Стоит пошеркать тутошней травкою — глаза снова будут!

Правда лежит да слушает.

Вдруг кликнули петушки, и неправильная сила разом пропала. Правда нарвала травы и давай тереть глаза; пошеркала один, пошеркала другой — и стала созидать как и раньше СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ; захватила с собой этой травы и пошла в путь-дорогу.

В это время у 1-го царя ослепла дочь, и сделал он клич: кто вылечит царевну, за того даст ее замуж. Правда приложила ей к очам траву, пошеркала и вылечила: правитель обрадовался, женил Правду на собственной дочери и взял к для СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ себя в дом…

ГОРЕ

В одной деревушке жили два мужчины, два родные брата: один был бедный, другой обеспеченный.

Богач переехал на житье в город, выстроил для себя большой дом и записался в негоцианты; а у бедного другой раз нет ни кусочка хлеба, а ребятишки — мал мала меньше — рыдают да есть требуют СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ. Утром до вечера бьется мужчина как рыба об лёд, а всё ничего нет.

Гласит он однова [Однова — один раз, в один прекрасный момент.] собственной супруге:

—Дай-ка пойду в город, попрошу у брата: не поможет ли чем?

Пришёл к богатому:

—Ах, братец родимый! Помоги сколько-либо моему горю СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ; супруга и детки без хлеба посиживают, по целым денькам голодают.

—Проработай у меня эту неделю, и тогда помогу!

Что делать? Принялся бедный за работу: и двор чистит, и лошадок холит, и воду возит, и дрова рубит. Через неделю дает ему обеспеченный одну ковригу хлеба:

—Вот для тебя за труды СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ!

—И за то спасибо! — произнес бедный поклонился и желал было домой идти.

—Постой! Приходи-ка завтра ко мне в гости и супругу приводи: ведь завтра мои именины.

—Эх, братец, куда мне? Сам знаешь: к для тебя придут негоцианты в сапогах да в шубах, а я в лаптях хожу да в СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ худом сероватом кафтанишке.

—Ничего, приходи! И для тебя будет место.

—Отлично, братец, приду.

Воротился бедный домой, дал супруге ковригу и гласит:

—Слушай, супруга! Назавтрее нас с тобой в гости ввали.

—Как — в гости? Кто звал?

—Брат; он завтра именинник.

—Ну что ж, пойдём.

Наутро встали и пошли СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ в город, пришли к богатому, поздравили его и сели на лавку. За столом уж много именитых гостей посиживало; всех их угощает владелец на славу, а про бедного брата и его супругу и мыслить запамятовал — ничего им не дает; они посиживают да только поглядывают,, как другие пьют да едят.

Кончился СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ обед; стали гости из-за стола вылазить да владельца с хозяюшкой благодарить, и бедный тоже — поднялся с лавки и кланяется брату в пояс. Гости поехали домой опьяненные, весёлые, гремят, песни поют.

А бедный идет вспять с пустым брюхом.

—Давай-ка,— гласит супруге,— и мы запоем песню!

—Эх ты, дурачина! Люди СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ поют оттого, что сладко поели да много выпили; а ты с чего петь вздумал?

—Ну, всё-таки у брата на именинах был; без песен мне постыдно идти. Как я запою, так всякий помыслит, что и меня угостили...

—Ну, пой, если хочешь, а я не стану!

Мужчина запел песню, и СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ послышалось ему два голоса; он закончил и спрашивает супругу:

—Это ты мне подсобляла петь тоненьким голоском?

—Что с тобой? Я совсем и не задумывалась.

—Так кто же?

—Не знаю! — произнесла баба. — А ну, запой, я послушаю.

Он снова запел; поет-то один, а слышно два голоса; тормознул и СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ спрашивает:

—Это ты, Горе, мне петь пособляешь?

Горе отозвалось:

—Да, владелец! Это я пособляю.

—Ну, Горе, пойдем с нами совместно.

—Пойдём, владелец! Я сейчас от тебя не отстану.

Пришёл мужчина домой, а Горе кличёт его в кабак. Тот гласит:

—У меня средств нет!

—Ох ты, мужичок! Да на что для СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ тебя средства? Видишь, на для тебя полушубок надет, а на что он? Скоро лето будет, всё равно носить не станешь! Пойдём в кабак, да полушубок побоку…

Мужчина и Горе пошли в кабак и пропили полушубок. На другой денек Горе заохало, с похмелья голова болит, и снова кличёт владельца винца выпить СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ.

—Средств нет, — гласит мужчина.

—Да на что нам средства? Возьми сани да тележку — с нас и достаточно!

Нечего делать, не отбиться мужчине от Горя: взял он сани и тележку, потащил в кабак и пропил совместно с Горем.

Наутро Горе ещё больше заохало, зовет владельца опохмелиться; мужчина пропил и борону СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ и соху.

Месяца не прошло, как он все спустил; даже избу свою другу заложил, а средства в кабак снёс.

Горе снова пристает к нему:

—Пойдём да пойдем в кабак!

—Нет, Горе! Воля твоя, а больше тащить нечего.

—Как — нечего? У твоей супруги два сарафана: один оставь, а другой пропить нужно СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ.

Мужчина взял сарафан, пропил и задумывается:

«Вот когда чист! Ни кола, ни двора, ни на для себя, ни на супруге!»

Поутру пробудилось Горе, лицезреет, что у мужчины нечего больше взять, и гласит:

—Владелец!

—Что, Горе?

—А вот что: ступай к другу, попроси у него пару волов с телегою.

Пошёл СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ мужчина к другу:

—Дай, — просит, — на времечко пару волов с телегою; я на тебя хоть неделю за то проработаю.

—На что для тебя?

—В лес за дровами съездить.

—Ну, возьми, только не велик воз накладывай.

—И, что ты, кормилец!

Привел пару волов, сел вкупе с Горем на тележку и СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ поехал в незапятнанное поле.

—Владелец, — спрашивает Горе, — знаешь ли ты на этом поле большой камень?

—Как не знать!

—А когда знаешь, поезжай прямо к нему.

Приехали они на то место, тормознули и вылезли из тележки.

Горе велит мужчине подымать камень; мужчина поднимает, Горе пособляет; вот подняли, а СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ под камнем яма — полна золотом насыпана.

—Ну, что глядишь? — сказывает Горе мужчине. — Таскай скорей в тележку.

Мужчина принялся за работу и насыпал тележку золотом, все из ямы повыбрал до последнего червонца; лицезреет, что уж больше ничего не осталось, и гласит:

—Посмотри-ка, Горе, никак, там ещё средства остались?

Горе СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ наклонилось:

—Где? Я что-то не вижу!

—Да вон в углу сияют!

—Нет, не вижу.

—Полезай в яму, так и узреешь.

Горе полезло в яму; только-только опустилось туда, а мужчина и накрыл его камнем.

—Вот этак-то лучше будет! — произнес мужчина. — Не то если взять тебя с СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ собою, так ты, Горе горемычное, хоть не скоро, а все таки пропьёшь и эти средства!

Приехал мужчина домой, свалил средства в подвал, волов отвел к другу и стал мыслить, вроде бы себя устроить. Купил лесу, выстроил огромные хоромы и зажил в два раза богаче собственного брата.

Длительно ли, кратко ли — поехал он СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ в город просить собственного брата с супругой к для себя на именины.

—Вот что придумал! — произнес ему обеспеченный брат. — У самого есть нечего, а ты еще именины справляешь!

—Ну, когда-то было нечего есть, а сейчас, слава богу, имею не меньше твоего; приезжай — узреешь.

—Хорошо, приеду!

На другой денек СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ обеспеченный брат собрался с женою, и поехали на именины; глядят, а у бедного-то голыша хоромы новые, высочайшие, не у всякого негоцианта такие есть! Мужчина угостил их, употчевал всякими наедками, напоил всякими медами и винами. Спрашивает обеспеченный у брата:

—Скажи, пожалуй, какими судьбами разбогател ты?

Мужчина поведал СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ ему по незапятанной совести, как привязалось к нему Горе горемычное, как пропил он с Горем в кабаке всё своё добро до последней нити: только и осталось, что душа в теле; как Горе указало ему клад в чистом поле, как он забрал этот клад да от Горя избавился.

Завистливо стало богатому СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ:

«Дай, задумывается, поеду в незапятнанное поле, подниму камень да выпущу Горе — пусть оно дотла разорит брата, чтобы не смел передо мной своим богатством чваниться».

Отпустил свою супругу домой, а сам в поле погнал; подъехал к большенному камню, своротил его в сторону и наклоняется поглядеть, что там под СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ камнем? Не успел порядком головы нагнуть — а Горе выскочило и село ему на шейку.

—А, — орет, — ты желал меня тут уморить! Нет, сейчас я от тебя ни за что не отстану.

—Послушай, Горе! — произнес негоциант. — Совсем не я засадил тебя под камень…

—А кто же, как не ты?

—Это СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ мой брат тебя засадил, а я нарочно пришёл, чтобы тебя выпустить.

—Нет, врёшь! Один раз околпачил, в другой не обманешь!

Прочно насело Горе богатому негоцианту на шейку; привёз он его домой, и пошло у него всё хозяйство вкривь да вкось. Горе уж утром за своё принимается; каждый денек зовет негоцианта опохмелиться; много СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ добра в кабак ушло.

«Этак несходно жить! — задумывается про себя негоциант.— Кажись, достаточно потешил я Горе; пора б и расстаться с ним, да как?»

Задумывался, задумывался и придумал: пошёл на широкий двор, обтесал два дубовых клина, взял новое колесо и надежно вбил клин с 1-го конца СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ во втулку. Приходит к Горю:

—Что ты, Горе, всё на боку лежишь?

—А что ж мне больше делать?

—Что делать! Пойдём на двор в гулючки играть.

А Горе и радо; вышли на двор. Сначала негоциант спрятался — Горе на данный момент его отыскало, после того черёд Горю скрываться.

—Ну, — гласит, — меня СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ не скоро найдёшь! Я хоть в какую щель забьюсь!

—Куда для тебя! — отвечает негоциант. — Ты в это колесо не влезешь, а то-то в щель!

—В колесо не влезу? Смотри-ка, ещё как спрячусь!

Влезло Горе в колесо; негоциант ваял ну и с другого конца забил во втулку дубовый СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ клин, поднял колесо и забросил его вкупе с Горем в реку.

Горе потонуло, а негоциант стал жить по-старому, как и раньше.

ПОХОРОНЫ КОЗЛА

Жил старик со старухою; не было у их ни 1-го детища, только и был, что козёл: здесь все и животы [Здесь все и животы — здесь все и достояние.]! Старик СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ никакого мастерства не знал, плел одни лапти — только тем и питался. Привык козёл к старику: бывало, куда старик ни пойдет из дому, козёл бежит за ним из дому.

Вот в один прекрасный момент случилось идти старику в лес за лыками, и козёл за ним побежал. Пришли в СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ лес; старик начал лыки драть, а козёл бродит там и сям да травку щиплет; щипал, щипал, да вдруг фронтальными ногами и провалился в рыхлую землю, начал рыться и вырыл оттедова котелок с золотом.

Лицезреет старик, что козёл гребет землю, подошел к нему — и увидал золото; несказанно возрадовался, побросал свои СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ лыки, подобрал средства — и домой. Поведал обо всем старухе.

—Ну, старик, — гласит старуха, — это нам бог отдал таковой клад на старость за то, что сколько лет с тобою потрудились в бедности. А сейчас поживем в свое наслаждение.

—Нет, старуха! — отвечал ей старик. — Эти средства нашлись не нашим счастьем, а козловьим; теперича СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ нужно нам жалеть и сберегать козла пуще себя!

С того времени зачали они жалеть и сберегать козла пуще себя, зачали за ним ухаживать, ну и сами-то поправились — лучше быть нельзя. Старик позабыл, как и лапти-то плетут; живут для себя поживают, никакого горя не знают.

Вот СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ через некое время козёл заболел и издох. Стал старик советоваться со старухою, что делать:

—Если выкинуть козла собакам, так нам за это будет перед богом и людьми порочно, так как всё счастье наше мы через козла получили. А лучше пойду я к попку и попрошу похоронить козла по-христиански СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ, как и других покойников хоронят.

Собрался старик, пришел к попку и кланяется!

—Здравствуй, батюшка!

—Здорово, свет! Что скажешь?

—А вот, батюшка, пришёл к твоей милости с просьбою, у меня на дому случилось огромное несчастье: козёл помер. Пришел звать тебя на похороны.

Как услышал поп такие речи, прочно рассердился, схватил старика за СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ бороду и ну таскать по избе.

—Ах ты, проклятой, что придумал — зловонного козла хоронить!

—Да ведь этот козел, батюшка, был совсем-таки православной; он отказал для тебя двести рублей.

—Послушай, старенькый хрен! — произнес поп.— Я тебя не за то бью, что зовешь козла хоронить, а для чего СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ ты до сей поры не отдал мне знать о его кончине: может, он у тебя уж издавна помер.

Взял поп с мужчины двести рублей и гласит:

—Ну, ступай же быстрее к папе дьякону, скажи, что бы приготовлялся; на данный момент пойдём козла хоронить.

Приходит старик к дьякону и просит:

—Потрудись, отец СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ дьякон, приходи ко мне в дом на вынос.

—А кто у тебя помер?

—Да вы знавали моего козла, он-то и помер!

Как начал дьякон хлестать его с уха на ухо!

—Не лупи меня, отец дьякон! — гласит старик, — ведь козёл-то был, почитай, совершенно православной; как погибал, для СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ тебя 100 рублей отказал за погребение.

—Эка ты стар да глуповат! — произнес дьякон. — Что ж ты издавна не известил меня о его преславной кончине; ступай быстрее к дьячку: пущай прозвонит по козловой душе!

Прибегает старик к дьячку и просит:

—Ступай, прозвони по козловой душе.

И дьячок рассердился, начал старика СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ за бороду трепать.

Старик орет:

—Отпусти, пожалуй, ведь козёл-то был православной, он для тебя за похороны 50 рублей отказал!

—Что все-таки ты до этих пор копаешься! Нужно было пораньше сказать мне; следовало бы издавна прозвонить!

Тотчас ринулся дьячок на колокольню и начал валять во все колокола. Пришли к старику СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ поп и дьякон и стали похороны отправлять; положили козла во гроб, отнесли на кладбище и зарыли в могилу.

Вот стали про то дело гласить промеж себя прихожане, и дошло до архиерея, что-де поп козла похоронил по-христиански. Востребовал архиерей к для себя на экзекуцию старика с СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ попом:

—Как вы смели похоронить козла? Ах вы, атеисты!

—Да ведь этот козёл, — гласит старик, — совершенно был не таковой, как другие козлы; он перед гибелью отказал вашему преосвященству тыщу рублей.

—Эка ты глуповатый старик! Я не за то сужу тебя, что козла похоронил, а для чего ты его живьем маслом СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ не соборовал [Живьем маслом соборовать — совершать над тяжелобольным ритуал помазания.]!

Взял тыщу и отпустил старика и попка по домам.

Боец И ЧЁРТ

Стоял боец на часах, и захотелось ему на родине побывать.

—Хоть бы, — гласит, — чёрт меня туды снёс!

А он и здесь как здесь.

—Ты, — гласит, — меня звал?

—Звал.

—Изволь, — гласит СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ, — давай в обмен душу!

—Как же я службу брошу, как с часов сойду?

—Да я за тебя постою.

Решили так, что боец год на родине проживёт, а чёрт всё время прослужит на службе.

—Ну, скидавай!

Боец всё с себя сбросил и не успел опамятоваться, как дома очутился.

А чёрт СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ на часах стоит. Подходит генерал и лицезреет, что всё у него по форме, одно нет: не накрест ремни на груди, а все на одном плече.

—Это что?

Чёрт — и так и сяк, не может надеть. Тот его — в зубы, а после — порку. И пороли чёрта каждый денек. Так — неплохой СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ боец всем, а ремни все на одном плече.

—Что с этим бойцом, — гласит начальство, — сделалось? Никуда сейчас не годится, а до этого всё бывало в исправности.

Пороли чёрта весь год.

Изошёл год, приходит боец сменять чёрта. Тот и про душу запамятовал: как завидел, всё с себя СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ долой.

—Ну вас, — гласит, — с вашей и службой-то солдатской! Как это вы терпите?

И удрал.

ПЕТУХАН КУРИХАНЫЧ

Жила-была старуха, у нее отпрыск Иван. Раз Иван уехал в город, а старуха одна осталась дома. Зашли к ней два бойца и требуют чего-нибудь поесть горяченького. А старуха жадна была и СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ гласит:

—Ничего у меня нет горяченького, печка не топлена и щички не варены.

А у самой в печке петушок варился. Проведали это бойцы и молвят меж собой:

—Погоди, древняя! Мы тебя научим, как служивых людей накалывать.

Вышли во двор, выпустили скотину, пришли и молвят:

—Бабушка! Скотина-то на улицу СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ вышла.

Старуха заохала и выбежала скотину загонять. Бойцы меж тем достали из печки горшок с похлёбкой, петушка вытащили и положили в рюкзак, а заместо него в горшок засунули лапоть.

Старуха загнала скотину, пришла в избу и гласит:

—Загадаю я вам, служивые, загадку.

—Загадай, бабушка!

—Слушайте: в Печинске-Горшечинске СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ, под Сковородинском, посиживает Петухан Куриханыч.

—Эх, древняя! Поздно хватилась: в Печинске-Горшечинске был Петухан Куриханыч, да переведён в Суму-Заплеченску, а сейчас там Заплетай Расплетаич. Отгадай-ка вот, бабушка, нашу загадку!

Но старуха не сообразила солдатской загадки.

Бойцы посидели, поели черствой корочки с кислым квасом, пошутили со старухой, посмеялись над ее СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ загадкой, простились и ушли.

Приехал из городка отпрыск и просит у мамы обедать. Старуха собрала на стол, достала из печи горшок, ткнула в лапоть вилкой и не может вынуть. «Ай да петух, — задумывается про себя, — вишь как разварился — достать не могу». Достала, ан… лапоть!

ИВАНУШКА-ДУРАЧОК

Был-жил старик СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ со старухою; у их было три отпрыска: двое — умные, 3-ий — Иванушка-дурачок. Умные-то овец в поле пасли, а дурачина ничего не делал, все на печке посиживал да мух ловил.

В одно время наварила старуха аржаных клецок и гласит дурачине:

—На-ка, снеси эти клецки братьям; пусть поедят.

Налила СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ полный горшок и отдала ему в руки; побрёл он к братьям. Денек был солнечный; только вышел Иванушка за околицу, увидал свою тень с боковой стороны и задумывается: «Что это за человек? Со мной рядом идет, ни на шаг не отстает; правильно, клецок возжелал?»

И начал он кидать на СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ свою тень клецки, так все до единой и повыкидал; глядит, а тень всё с боковой стороны идёт.

—Эка ненасытная утроба! — произнес дурачок с сердечком и пустил в неё горшком — разлетелись черепки в различные стороны.

Вот приходит с пустыми руками к братьям; те его спрашивают:

—Ты, дурачина, для чего?

—Вам обед принёс СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ.

—Где же обед? Давай живее.

—Да вишь, братцы, привязался ко мне дорогою незнамо какой человек, да всё и поел!

—Какой таковой человек?

—Вот он! И сейчас рядом стоит!

Братья ну его ругать, лупить, колотить; отколотили и принудили овец пасти, а сами ушли на деревню обедать.

Принялся дурачок пасти: лицезреет СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ, что овцы разбрелись по полю, давай их ловить да глаза выдирать; всех переловил, всем глаза выдолбил, собрал стадо в одну кучу и посиживает для себя радехонек, как будто дело сделал. Братья пообедали, воротились в поле.

—Что ты, дурачина, натворил? Отчего стадо слепое?

—Да пошто им глаза-то? Как ушли СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ вы, братцы, овцы-то поврозь рассыпались, а я и вымыслил: стал их ловить, в кучу сбирать, глаза выдирать; во как умаялся!

—Постой, ещё не так умаешься! — молвят братья и давай угощать его кулаками; порядком-таки досталось дурачине на орешки!

Ни мало ни много прошло времени; отправили старики Иванушку СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ-дурачка в город к праздничку по хозяйству закупать. Всего закупил Иванушка: и стол купил, и ложек, и чашек, и соли; целый воз навалил всякой всячины. Едет домой, а лошаденка была такая, знать, неудалая, везёт — не везёт! «А что, — задумывается для себя Иванушка, — ведь у лошадки четыре ноги, и у стола тоже СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ четыре, так стол-то и сам добежит». Взял стол и выставил на дорогу.

Едет-едет, близко ли, далековато ли, а вороны так и вьются над ним да все каркают. «Знать, сестрицам поесть-покушать охота, что так раскричались!» — помыслил дурачок; выставил блюда с ествами наземь и начал потчевать:

—Сестрицы СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ-голубушки! Ешьте на здоровье!

А сам всё вперёд да вперёд подвигается.

Едет Иванушка перелеском; по дороге все пни обгорелые. «Эх, — задумывается, — ребята-то без шапок; ведь задрогнут сердечные!» Взял понадевал на их горшки да корчаги. Вот доехал Иванушка до реки, давай лошадка поить, а она не пьёт.

«Знать, без СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ соли не желает!» — и ну солить воду. Вываливал полон мешок соли, лошадка всё не пьёт.

—Что ж ты не пьёшь, волчье мясо? Разве задаром я мешок соли вываливал?

Хватил её поленом, да прямо в голову — и убил наповал.

Остался у Иванушки один кошель с ложками, ну и СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ тот на для себя понёс. Идёт — ложки назади так и брякают: бряк, бряк, бряк! А он задумывается, что ложки-то молвят: «Иванушка-дурак!» — бросил их и ну топтать да приговаривать:

—Вот вам Иванушка-дурак! Вот вам Иванушка-дурак! Ещё вздумали дразнить, негожие!

Воротился домой и гласит братьям:

—Всё искупил СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ, братики!

—Спасибо, дурачина, да где ж у тебя закупки-то?

—А стол-от бежит, да, знать, отстал, из блюд сестрицы едят, горшки да корчаги ребятам в лесу на головы понадевал, солью-то пойво лошадки посолил, а ложки дразнятся — так я их на дороге покинул.

—Ступай, дурачина, поскорее, собери всё, что разбросал по СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ дороге.

Иванушка пошёл в лес, снял с обгорелых пней корчаги, повышибал днища и надел на батог корчаг с дюжину — всяких: и огромных и малых. Несет домой. Отколотили его братья; поехали сами в город за покупками, а дурачины оставили домовничать. Слушает дурачина, а пиво в кадке так и СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ бродит, так и бродит.

—Пиво, не броди, дурачины не дразни! — гласит Иванушка.

Нет, пиво не слушается; взял ну и выпустил всё из кадки, сам сел в корыто, по избе разъезжает да песенки распевает.

Приехали братья, прочно осерчали, взяли Иванушку, зашили в куль и потащили к реке. Положили куль на берегу СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ, а сами пошли прорубь осматривать.

На ту пору ехал некий барин мимо на тройке бурых; Иванушка и ну орать:

—Садят меня на воеводство судить да рядить, а я ни судить, ни рядить не умею!

—Постой, дурачина,— произнес барин,— я умею и судить и рядить; вылезай из куля!

Иванушка СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ вылез из куля, зашил туда барина, а сам сел в его повозку и уехал из виду. Пришли братья, спустили куль под лед и внемлют; а в воде так и буркает.

—Знать, бурка ловит! — проговорили братья и побрели домой.

Навстречу им, откуда ни возьмись, едет на тройке Иванушка, едет да прихвастывает:

—Вот СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ-ста каких изловил я лошадушек! А ещё остался там сивко — таковой славный!

Завидно стало братьям, молвят дурачине:

—Зашивай сейчас нас в куль да спускай поскорей в прорубь! Не уйдёт от нас сивко…

Опустил их Иванушка-дурачок в прорубь и погнал домой пиво допивать да братьев поминать СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ. Был у Иванушки колодец, в колодце рыба елетц а моей притче конец.

ЛИСА-ПОВИТУХА

Жили-были кум с кумой — волк с лисой. Была у их кадочка медку. А лисица любит сладенькое; лежит кума с кумом в избушке да украдкою постукивает хвостиком.

—Кума, кума! — гласит волк, — кто-то стучит.

—А, знать, меня СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ на повой зовут [Меня на повой зовут — зовут принять рождающегося малыша. Повой — от «повивать» — пеленать малыша.]! — бурчит лиса.

—Так поди сходи, — гласит волк.

Вот кума из избы да прямехонько к мёду, налимонилась и возвратилась вспять.

—Что бог отдал? — спрашивает волк.

—Початочек, — отвечает лисица.

В другой раз снова лежит кума СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ да постукивает хвостиком.

—Кума, кто-то стучится, — гласит волк.

—На повой, знать, зовут!

—Так сходи.

Пошла лисица, да снова к меду, налимонилась досыта: медку на донышке осталось. Приходит к волку.

—Что бог отдал? — спрашивает её волк.

—Середышек.

В 3-ий раз снова так же околпачила лисица волка и долизала уже весь медок.

—Что СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ бог отдал? — спрашивает её волк.

—Поскребышек.

Длительно ли, кратко ли — представилась лисица хворою, просит кума медку принести. Пошел кум, а меду ни крошки.

—Кума, кума! — орет волк, — ведь мёд съеден.

—Как — съеден? Кто же съел? Кому окромя тебя! — погоняет лисица.

Волк и крестится и божится.

—Ну СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ отлично! — гласит лисица. — Давай ляжем на солнышко, у кого вытопится мёд, тот и повинет.

Пошли, легли. Лисице не спится, а сероватый волк храпит во всю пасть. Глядь-поглядь, у кумы-то и показался медок; она ну-тко быстрее перемазывать его на волка.

—Кум, кум! — толкает волка. — Это что? Вот кто съел СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ!


solzhenicin-a-i-moi-razmishleniya-o-knige-solzhenicina-arhipelag-gulag-sochinenie.html
solzhenicin-a-i-zateryatsya-v-samoj-nutryanoj-rossii-sochinenie.html
solzhenicin-matrenin-dvor-izlozhenie.html